и пришли сюда. Надо обследовать штольни (их две, по крайней мере, основных). Поэтому и группы будут две. Но теперь идем так: я и девочки, — боюсь за них, — а вы, парни, пойдете самостоятельно, будем поддерживать связь по рации.
— А как мы узнаем, что нашли. Я в камнях ничего не понимаю, например, — сказал Иван.
— Я понимаю, — ответил Эдик. — Два года в геологический кружок ходил.
— Ну, Эдик, — удивился Петр, — нам тебя не догнать во всяких нужных и ненужных знаниях.
— Ненужных знаний не бывает, — жестко ответил Эдик.
— Хватит спорить, — пресек их Чеботарев, — мы должны к вечеру соединиться у другого выхода. По моим расчетам, это километра три-четыре, не больше, но мы не знаем, что нас ждет. Да, еще. Если встретите неземные технологии, не прикасайтесь, обходите то, что можно обойти.
Они стали спускаться. Чеботарев истово помолился про себя, чтобы все обошлось, и чтобы рации под землей не заглохли.
Прямо у входа находился какой-то пульт. Чеботарев нажал на кнопки, и вскоре на потолке загорелся ряд странных «лампочек», осветивших длинный покатый тоннель.
На дне можно было различить рельсы, вернее то, что сейчас называется монорельс, по которым, видимо, должны были передвигаться «вагонетки», теперь неподвижно висевшие в воздухе, как будто их законсервировали на сотни лет, чтобы потом использовать для работы.
— На всякий случай, наденьте каски, хотя, как видите, сооружение скорее напоминает вокзал, но, от греха подальше, — сказал Чеботарев.- Идите по основному тоннелю и ни шагу в сторону, — напутствовал он парней.
У девочек сжалось сердце. Им казалось, что они видят мальчиков, к которым так привыкли и полюбили, в последний раз.
Петр взглянул на них, и бодро пропел:
— Там, где машина не пройдет,
где трактор Митин не промчится,
наш взвод на пузе проползет,
и ничего с ним не случится!
Все рассмеялись. Хотя в этом смехе и была некоторая нервозность.
— Ничего, мы пройдем.
— Идите там, где тоннель освещен — он центральный и имеет искусственное происхождение, в неосвещенные боковые тоннели не заходите, — повторил Чеботарев.
Мальчики осторожно двинулись в глубь тоннеля. Он был ярко освещен, но идти надо было осторожно.
Иван из любопытства свернул в боковое ответвление, и чуть было не свалился в яму.
— Ты что, рехнулся? — накинулась на него Петр. — Мало тебе «полетов»?
— Они, видимо, передвигались тут только в своих летающих вагонах, естественные углубления, ямы, ответвления их не интересовали. Остается только надеяться, что наш путь тоже пройдет прямо и без приключений, — ответил Иван.
— Как-то странно все тут, — задумчиво сказал Эдик. — Вам не кажется, что за нами кто-то наблюдает, у вас нет такого чувства?
Все притихли. Потом Петр проворчал:
— Кому мы нужны и кто о нас знает?
— Мне кажется… это может быть тот, кто… сторожит сокровища подземелья от землян!
— Вот это да-а… — ахнул Иван. — Тогда этот кто-то или что-то будет мешать нам, если не чего хуже.
— Хватит мистики! — прикрикнул Петр. — Вперед, мушкетеры!
Ничего не оставалось, как идти вперед. Шли в молчании, было душно, каждый мысленно переваривал события и факты последних суток. Пару раз они откалывали куски породы, показавшиеся им интересными. Но не прошли они и триста метров, как неожиданно в тоннеле погас свет.
Ребята включили фонари и сообщили Чеботареву по рации о случившемся. Тот очень встревожился, но помочь ничем не мог.
— Идите вперед и будьте бдительны! — приказал он.
Зажженные на касках фонарики освещали пространство лишь на расстоянии вытянутой руки.
— Видно, их генератор отключился, — высказал предположение Иван.
— Ага, — хмыкнул Петр, — сто лет работал, а тут на тебе! Сосредоточьтесь. Учтите, видимо, срабатывает автоматика. Мы что-то не то сделали и теперь посыпятся неприятности. Так что — готовьтесь.
— Я хочу выбраться отсюда побыстрее, — резюмировал Эдик. — Ненавижу темные, тесные места, и когда за мной исподтишка наблюдают.
— А мокрые? — дружелюбно поинтересовался Иван. — Не дрейфь, тут хотя бы сухо и можно дышать. Давай, двигай ногами! Нас ведь ждут. И ждут с открытиями.
Освещая фонариками стены, они шли, придерживаясь пути «монорельса». Неожиданно, то в одном, то в другом месте что-то заблестело в породе. Темнота не позволяла разглядеть что именно.
Эдик подошел вплотную к блестевшим породам.
— Кажется, это то, что мы искали. Видите, в разных местах то золотое, то серебряное свечение. Серебро и золотой песок выходят наружу. Берем пробы и сматываемся как можно быстрее. Иван и Петр не заставили себя упрашивать. Быстро взяли образца породы, плотно упаковали их и положили в рюкзаки.
Вдруг где-то далеко позади, раздался грохот.
— Что-то мы сделали не так. Завалило входной тоннель! — вскрикнул Петр.
Ребята ускорили шаг. Поспешность мешала им. Надо было идти строго вдоль «монорельса», но темнота как будто уводила их в сторону. Они вдруг обнаружили, что упустили свой «путеводитель» и свернули куда-то в сторону.
— Так. Успокоились. — Скомандовал Петр. — Попробую по рации связаться с Иваном Васильевичем.
Но рация молчала.
— Я так и думал, — забеспокоился Эдик, — какая-то автоматика следит за «чужаками», то есть за нами.
— Неприятно, — отметил Петр, — но, во-первых, надо вернуться в основной тоннель, а, во-вторых, там попробовать снова связаться с Чеботаревым.
Они ускорили шаг. Попытались повернуть обратно. Однако в тоннеле стало еще темнее. Свет фонариков мигал при каждом шаге, двигаться стало заметно труднее. Воздуха тоже было маловато. То и дело спотыкаясь о камни, они подошли к развилке.
— И куда теперь? — спросил Иван.
— Правильный вопрос, — Петр в задумчивости почесал затылок, сняв каску.
Вдруг как по волшебству зажегся свет, и они увидели «монорельс» основного тоннеля.
Тут же ожила рация:
— Мы здесь. Идите вперед. — Но голос был какой-то металлический, не похожий на голос Чеботарева.
— Куда это — вперед? — удивился Ивана. — У них свой маршрут, у нас — свой.
— Это не голос Ивана Васильевича, — твердо сказал Эдик. — У меня абсолютный слух, я твердо знаю — это не он. Нас заманивают в ловушку.
— А у нас есть выход, кроме как идти вперед? — спросил Петр.
— Нет.
— Значит, идем вперед, но будем настороже.
Они пошли по основному тоннелю быстро, но настороженно, постоянно оглядываясь.
Внезапно сзади, очень близко раздался свист рассекаемого воздуха.
— Ложись! — крикнул Петр, повинуясь какому-то инстинкту, бросился на землю и прижался к стене, то же самое сделали и остальные.
Мимо них промчался «вагончик» с тихим свистом рассекая воздух. Он весь светился изнутри. Явно был раскален и представлял опасность для всякого, кто соприкоснется с ним. Когда он пронесся, ребята еще пару минут лежали на земле. Потом медленно встали.
— Почему ты крикнул «ложись»? — спросил Иван.
— Не знаю. Интуитивно. С монорельса он не сойдет, а над ним он парит в воздухе, в метре от земли. Это всегда спасительная зазубрина.
— Ты нас спас, ты настоящий лидер, — улыбнулся Эдик.
Но обменяться любезностями им не удалось. Впереди раздался грохот. Дышать стало сложно.
— Вот вам и «спасение» — нам закрыли выход, — выдохнул Иван.
— Все равно — вперед. Другого выхода нет.
Они не успели сделать и нескольких шагов, как увидели летящий обратно вагончик, и уже без команды бросились на землю.
Вагончик пролетел мимо, но в нескольких метрах позади них остановился. Ребята замерли. Однако ничего не произошло. Только по бокам вагончика внезапно появились какие-то синие лучи и стали зашлифовывать те места, где они брали пробы.
Когда вагончик улетел назад, Иван сказал мрачно:
— Ну, все ясно. Там, где нарушается поверхность — там опасность. Он не следит за нами, он следит за порядком.
— Ты прав, — ответил Эдик, — давайте выбираться отсюда, и побыстрее.
° ° °
В параллельном тоннеле было гораздо спокойнее.
Девочки шли тихо и осторожно за Иваном Васильевичем. Чеботарев шагал впереди, время от времени подбирая камушки, стараясь не скалывать породу, а брать только то, что как бы лежало в стороне (но и этого, по его мнению, было более чем достаточно).
Чеботарева волновало только то, что рация замолчала. Идя
